Kaitaku: на пути к неизведанному. История команды, рожденной внутри Gonka

Микола Байчак (слева) и Паша Соловский из команды Kaitaku. Коллаж: Varvara Laba.
История команды — от первых майнинговых нод и случайного знакомства в Discord до интеграции AI-моделей, работы над Decode PoC и независимой разработки внутри Gonka.
Все началось с воодушевляющей идеи: а что, если доступ к искусственному интеллекту не будет зависеть от нескольких крупных корпораций, а вычислительные мощности будут объединены в распределенную по всему миру сеть?
Именно эта идея, прозвучавшая в одном из интервью братьев Либерманов, привлекла внимание опытного разработчика Миколы Байчака, инди-предпринимателя Паши Соловского и инвестора Алексея Ситниченко. Независимо друг от друга, они решили поучаствовать в проекте Gonka в качестве независимых майнеров. А спустя некоторое время, объединив технический опыт, инвестиции и общий интерес к проекту, создали команду Kaitaku.
Сегодня Kaitaku уже далеко вышла за рамки майнинга. Через нее прошли несколько важных AI-моделей, добавленных в Gonka. Команда помогла подготовить их к интеграции, а затем включилась в работу над Decode PoC — одним из самых важных обновлений на данный момент, которое должно сделать сеть намного эффективнее.
В интервью Gonka Community Blog Микола и Паша рассказали, как случайное знакомство в Discord превратилось в совместный бизнес, а также почему внезапно случившийся кризис открыл им путь в разработку протокола.
Пока не случилась Gonka
— Давайте начнем с вашего пути. Чем вы занимались до появления Gonka и почему решили присоединиться к проекту?
Микола: У меня до этого было десять лет опыта в разработке. Я работал в Киеве, в основном в аутсорсинговых компаниях.
Одним из интересных проектов была система для автоматического трейдинга. Нужно было сделать так, чтобы она автоматически ребалансировала портфель акций. Там была очень нетривиальная финансовая математика, моделирование методом Монте-Карло. Мы проработали около года, но проект в итоге не взлетел.
После этого я перешел на проект Volvo, где мы разрабатывали автопилот. Там я провёл большую часть последующего времени и вырос как дата-инженер. Разработка автопилота — титаническая задача. Есть парк автомобилей, на которых установлено множество камер, лидаров и радаров. Все эти данные записываются, обрабатываются, проходят через целую цепочку команд.
Наша команда формировала выборки и метаданные для обучения моделей. Например, команда говорит: нам нужны не просто данные о мостах ночью, а именно в дождливую погоду. Мы должны были найти, собрать и подготовить эти данные. А это очень непросто! Я получил очень хороший опыт работы с большими данными, проектирования архитектуры и построения пайплайнов… А потом случилась Gonka.
Я посмотрел интервью Либерманов у Соколовского. До этого я уже видел их предыдущее интервью, в котором мне очень понравилась идея смотреть на человека как на проект, в развитие которого нужно инвестировать. Я даже начал немного по-другому относиться к самому себе.
А потом они представили Gonka. К тому времени я уже очень хорошо понимал, насколько AI-инструменты становятся необходимыми практически во всей моей работе. И не хотелось, чтобы кто-то диктовал мне условия доступа к AI и цены на него. Должна быть альтернатива. И они эту альтернативу предложили. Мне это понравилось.
— Паша, а у тебя какой был путь?
Паша: У меня истории на десять лет нет. Я постоянно делал собственные проекты, в основном небольшие.
Из самых крупных — трейдинг-боты. Но не для акций, а для криптотокенов, мемкоинов и NFT. Это был мой небольшой бизнес. При разработке этих ботов я уже использовал AI.
Потом на YouTube наткнулся на интервью Соколовского с Либерманами. Меня очень заинтересовала Gonka, и я начал разбираться. Поднял свою первую ноду на RTX 4090. Это было, по-моему, в декабре или даже раньше. Тогда в сети еще не было поддержки RTX 5090. Я прикинул, что если получится ее запустить, она будет очень прибыльной.
В итоге с помощью собственного кода мне удалось найти способ – это была одна из первых 5090 в сети. На тот момент курс GNK был около двух — двух с половиной долларов, а себестоимость составляла примерно 15 центов.
— Даже по сегодняшним меркам неплохо.
Паша: Даже по сегодняшним меркам неплохо! Но сегодня уже такой доходности, конечно, на этих картах нет.
Между стабильностью и авантюрой
— А как вы нашли друг друга и решили работать вместе?
Микола: Паша был первым человеком, который ответил мне в Discord. Я тогда искал, где разместить первые серверы.
Сначала арендовал сервер на Hetzner, а он подсказал, что можно взять дешевле на аукционе. Потом рассказал, где по хорошей цене найти видеокарты. Я начал арендовать все больше видеокарт. И однажды Паша спрашивает: «Слушай, а это не ты забираешь там все видеокарты, так что мне ничего не достается?»
Я говорю: «Это я. Давай оставлю тебе немножко». А потом мне пришла мысль: почему бы Пашу не взять к нам? Очень хороший, толковый парень.
Паша: Да, я тогда заинтересовался комьюнити, смотрел, кто чем занимается, и нашел Колю в Discord. Там было много разных сообщений, но почему-то решил написать именно ему. Так все и получилось.
— А как в этой истории появился Алексей?
Микола: Благодаря Паше я попал в чат, где можно было задать вопросы напрямую Либерманам. А уже там меня нашел Алексей.
Он хотел кого-то нанять на работу. А у меня всё было хорошо: я жил в Португалии, работал, получал зарплату, на жизнь хватало. Я говорю: «Работу я не ищу. А вот инвестиции меня интересуют». Он такой: «Да? Давай поговорим».
Мы созвонились, и он предложил инвестировать очень хорошую сумму. Это была, по-моему, пятница, середина дня. Я помню, что после разговора уже ничего не мог делать. Нужно было принимать решение. С одной стороны, стабильная работа, всё нормально. А с другой — пуститься в авантюру. Но очень интересную.
В итоге я взял на работе месяц отпуска за свой счет. Там все перепугались: «Блин, кто-нибудь заболел? Что случилось с человеком?». А я начал настраивать оборудование для Gonka. Алексей переводит первые деньги на майнинг, и я понимаю: «Вау! Теперь я смогу сделать все, о чем мечтал».
У нас очень не хватало ресурсов. А у него были ресурсы, зато ему не хватало рук. Но главное, у нас горели глаза. Алексей много занимается бизнесом, и обычно для него все считали другие люди. А тут он сам сидел в Excel, что-то рассчитывал. Мы вместе сели, посчитали, поговорили. Тогда все и запустилось.
Первый кризис как возможность
— Изначально вы планировали заниматься только майнингом?
Микола: Да, вначале был просто майнинг. Но я сразу видел возможности для повышения эффективности. Проект будет расти, ему потребуется всё больше ресурсов — GPU и другого оборудования.
Нужно придумать способ привлекать как можно больше этих ресурсов со всего мира и делать это максимально эффективно. Чтобы команда оставалась небольшой, не раздувались административные расходы.
В этот момент мы заметили: когда мы повышаем эффективность у себя, то тем самым повышаем и эффективность майнинга всей сети, потому что мы часть этой системы.
— И это подтолкнуло вас к разработке протокола?
Микола: Нас подтолкнул первый кризис. Дело в том, что для майнинга нужно было найти достаточное количество хорошего оборудования по выгодной цене и запустить его. У многих тогда была проблема с тем, как достать железо. Мы нашли отличное оборудование, и Алексей очень помог.
Я еще сидел, подключал первые машины, а он уже говорил, что нужно поехать и заключить договор с дата-центром. Я об этом даже не думал. К тому моменту, когда у нас появился первый рабочий прототип системы, оборудование уже было готово. Мы запустили много RTX PRO 6000.
В тот момент это были очень выгодные видеокарты, потому что модель Qwen 32B полностью помещалась в память одной карты. Таким образом, достигалась очень хорошая эффективность.
Паша: Но тогда модель была не так важна, потому что PoC (механизм Proof of Compute — ред.) проходил на маленькой модели. А проблема у нас возникла при переходе на новый PoC.
У наших видеокарт не было NVLink, они подключались через обычный слот. Когда мы перешли на PoC v2, осталась только одна модель Qwen с 235 миллиардами параметров, для ее запуска понадобились уже четыре видеокарты. И мы начали упираться в пропускную способность слота.
Но это было потом. Изначально оказалось, что наши видеокарты вообще не поддерживались новым обновлением.
Микола: Представь: у нас контракт с дата-центром, все оплачено. И в этот момент выходит новый PoC.
Мы вообще не майним. Просто платим аренду и ничего не зарабатываем. И так продолжалось почти неделю. Тогда мы начали думать, что делать, как решать проблему, и связались с Глебом Моргачевым (ко-креатор протокола Gonka — ред.). Они прислали нам первый прототип софта, который мог работать на этих видеокартах. Но он ещё не работал. Понадобилось несколько дней, прежде чем удалось его поднять и заставить работать.
По сути, так и произошло наше знакомство с командой создателей протокола. Из кризиса возникла необходимость обратиться к Глебу, появился первый контакт.
От майнинга к разработке
— Как из этого контакта выросла полноценная работа над Gonka?
Паша: Мы хотели запустить новую модель, потому что на Qwen у нас сильно упала эффективность. Наши видеокарты начали упираться в пропускную способность.
Кроме того, сама Qwen была не самой хорошей моделью. Мы начали предлагать добавить в сеть еще одну модель. В итоге сошлись на GPT-OSS 120B. Она была бы хорошим вариантом и для нас, и для сети в целом.
Нам предложили ее протестировать. Мы провели все тесты, но в итоге решили не добавлять эту модель в сеть. Параллельно начали тестировать Kimi. И вот Kimi уже попала в сеть. Так мы совершенно случайно начали работать с командой Глеба.
— Возможно, не самый скромный вопрос. Что из сделанного Kaitaku вы считаете наиболее важным вкладом в развитие Gonka?
Микола: Нужно подумать… Думаю то, что мы участвовали в подготовке всех последних моделей, которые пришли в сеть. Сейчас есть пользователи DeepSeek-V4-Flash, есть пользователи GLM-5.3-Flash — мы как раз работали над этими моделями, разработали технологию их добавления, чтобы этот процесс можно было поставить на поток.
Раньше, когда приходил новый образ vLLM, его нужно было состыковать с кодом Gonka. Всё было смешано в одну кучу: бралась ветка vLLM, поверх нее добавлялся код Gonka. Мы решили разделить эти части. Теперь есть минимальный образ, в который мы почти не вмешиваемся, чтобы его можно было быстро обновлять. А рядом, как плагин, подключается код Gonka — все, что нужно для верификации, PoC и остальных функций
Мы это разработали, протестировали, сначала использовали у себя, а потом передали сети. Сейчас этот подход стал частью общего кода, я считаю, что это очень важно.
— А в какой момент разработка стала для вас приоритетнее самого майнинга?
Микола: Это было этим летом. Мы в какой-то момент поняли, что лучше инвестировать больше в разработку.
Возможно, это произошло потому, что летом мы практически не занимались майнингом. Может быть, раз в пару дней проверяли, что происходит с серверами, потому что все силы были брошены на разработку.
Мы поняли, что нужно совершенствовать саму систему. И сейчас все равно постоянно балансируем между тем, куда направить усилия — в разработку или в майнинг. Но в разработку обязательно нужно вкладываться, иначе ничего не будет.
Почему выгодный майнинг может вредить сети
— Над чем еще вы работали и почему сейчас столько внимания уделяется Decode PoC?
Микола: Это очень большой кусок работы. Он уже сделан с нашей стороны, но еще предстоит тестирование со стороны кортим.
Я думаю, когда Decode PoC добавят, это серьезно изменит мотивацию майнеров и хостов. Сейчас есть некоторая несостыковка: можно оптимизировать производительность самого PoC, а инференс оказывается вторичным. Нужно сделать так, чтобы оптимизация моделей была связана с реальной производительностью инференса.
— Можешь привести пример?
Микола: Мы с Пашей запустили образ MiniMax. Конечно, мы тоже стараемся максимально всё оптимизировать ещё на первом этапе.
И вот выпускаем этот образ, а буквально через день Паша пишет мне, что нашел один флаг, после изменения которого результат PoC становится примерно на 40% лучше, но производительность инференса падает. Мы такие: «И что делать?». Это, наверное, стало одним из моментов, которые подтолкнули к появлению нового PoC. Интересно, что из кризиса снова родилось решение.
После этого мы приложили максимум усилий, чтобы помочь переходу на другую систему оценки. Скажу так: мы знали об этой возможности, сразу сообщили кортим об этом, но в тоже время наблюдали, кто первым в сети самостоятельно ее обнаружит. И в какой-то момент появился один человек… Мы пытались с ним общаться, но было понятно, что в такой ситуации сложно кого-то переубедить, если он видит большую разницу в доходности.
Так что, это был только вопрос времени. Потом все майнеры лавинообразно применили оптимизацию, и сеть оказалась в новом устойчивом состоянии.
— Паша, а как Decode PoC должен изменить ситуацию? Что почувствуют пользователи?
Паша: Во-первых, улучшится качество инференса. Сейчас проблема в том, что текущий PoC основан на prefill, поэтому люди пытаются его максимально ускорить. В результате самые эффективные по PoC образы могут быть значительно хуже на decode. Скорость генерации выходных токенов в 2-3 раза ниже, чем могла бы быть на самом деле. То есть, и скорость сети тоже ниже.
После вступления в силу изменений Decode PoC начнет учитывать также выходные токены и давать за них соответствующий вес. В результате люди будут еще активнее оптимизировать свои инстансы, чтобы получать больше наград.
— То есть хостам станет выгоднее обеспечивать быстрый инференс, а не просто показывать хорошие результаты тестов?
Микола: Да, именно так. И тут важно уточнить: сам алгоритм Decode PoC придумал Илья Славутин из команды Axel-T. Мы изначально должны были тестировать его работу, как тестируем другие модели. Но получилось так, что начинаешь тестировать и постепенно включаешься в разработку.
В итоге у нас оказалось больше работы по разработке, чем непосредственно по тестированию, потому что одно неотрывно связано с другим.
— Decode PoC также связан с будущим динамическим ценообразованием?
Микола: Да, они должны идти рука об руку. Динамическое ценообразование должно помогать распределять мощности между моделями более равномерно, а Decode PoC — устранять перекосы в оценке их производительности.
Например, сейчас есть очень хорошо оптимизированные модели MiniMax. Decode PoC должен сделать так, чтобы их вес больше соответствовал тому инференсу, который они обеспечивают, а не просто результату теста.
Сколько стоит независимая разработка
— Разработка такого уровня требует ресурсов. Как вам удается финансировать эксперименты и планировать работу?
Микола: В последнее время мы работали очень много. По моим ощущениям, даже больше, чем я работал раньше в компаниях. Потому что работаешь на энтузиазме, горишь этим. Ночью не спишь, потому что нужно что-то сделать. Суббота, воскресенье — уже не имеет значения.
Я как-то поехал в отпуск — жена буквально выгнала на недельку. А я даже там постоянно ходил с телефоном и писал код. Сейчас можно использовать Claude удаленно, и ты продолжаешь работать практически откуда угодно.
Я не ожидал, что меня это настолько увлечет. И это хорошо. Знаешь, когда разработчики так горят своим делом, качество работы совершенно другое. Один час по эффективности может быть равен нескольким обычным.
Но, конечно, есть и расходы. Я сам потом всё посчитал по биллингу. Только на тесты ушло около 9600 долларов. И это именно те расходы, которые я мог точно подтвердить. Иногда у нас была машина, которая выпала из эпохи, и мы могли использовать её для экспериментов. Такие вещи я вообще не учитывал.
Паша: И важно понимать, что мы не просто арендовали сервер на месяц, который в свободное время ещё и майнил в Gonka.
Мы искали самые дешевые спотовые серверы, где только могли их найти, чтобы максимально снизить затраты. Если бы брали оборудование on-demand, эти расходы были бы намного выше.
— Насколько далеко вперед вы вообще можете планировать работу?
Микола: Как у нас было на практике? Закончилось лето, и мы понимаем, что нужно как-то двигаться дальше.
Цена токена низкая, майнинг особо ничего не приносит. Возникает вопрос: как планировать работу? Хватит ли у нас ресурсов? У нас постоянно было ощущение, что горизонт планирования всего один месяц вперед. А чтобы делать более сложные проекты, хотелось бы иметь хотя бы квартал.
Поэтому мне очень понравилась идея Глеба вынести пропозал на финансирование своей команды на год вперед. Когда сообщество видит, что команда, которой доверяют, получила средства на год работы, все понимают, что как минимум год протокол будет активно развиваться. Это создает определенную опору.
У нашей команды похожая ситуация. Мы часто можем двигаться вперед благодаря Алексею, потому что кто-то должен брать на себя эти риски. Но по сути, сейчас мы каждый раз делаем шаг в неизвестность и не знаем, окупится ли наша работа.
Что можно улучшить в системе bounty
— Нужно ли что-то изменить в существующей системе баунти в Gonka, чтобы разработчикам было проще работать?
Микола: Я думал над этой темой. Мне кажется, есть несколько проблем.
Во-первых, бывает так, что разработчик делает какой-то вклад, выкладывает обновление и одновременно предлагает bounty для самого себя. И сразу возникает вопрос: откуда взялась такая цена? Кто должен ее оценивать? Получается что-то вроде self-promotion.
Мне кажется, что на баунти тебя должен выдвигать кто-то другой по результатам работы. Желательно, чтобы это был человек, которому все доверяют, чтобы не возникало вопросов. Возможно, когда появится Foundation, будут специальные ответственные люди.
Во-вторых, есть и другая проблема. Допустим, появляется сложная задача, на которую нужен месяц работы. Было бы хорошо еще до начала работы согласовывать хотя бы примерную вилку стоимости. Чтобы команда бралась за задачу, а сообщество заранее понимало, в какой бюджет она должна уложиться.
Потом кто-то проверяет, выполнена работа или нет, и на основании этого принимается решение о вознаграждении. А сейчас чаще всего ты просто рискуешь. Делаешь работу, не зная, получится ли что-то. Потом сам выставляешь сумму, а люди думают: «Блин, что-то много они просят».
— Какая следующая большая задача для вас самих? Над чем планируете работать?
Микола: Прямо сейчас мы согласовываем, какую следующую задачу брать. Последней была модель GLM. Сейчас все как будто ждут внедрения Decode PoC. Потому что если сейчас добавлять новую модель, придется переделывать почти завершенный код Decode PoC. Поэтому сначала нужно внедрить его, а после этого уже можно добавлять новые модели.
А пока на стороне кортим идут тестирование и финальные этапы, мы занялись собственными системами. Нужно привести их в порядок, потому что мы как сапожники без сапог.
— Паша, не могу не спросить. Какие новые AI-модели могут появиться в Gonka в ближайшее время?
Паша: Я думаю, после Decode PoC нужно просто зайти на OpenRouter, посмотреть топ-3 open-source моделей и рассматривать их все.
— То есть в перспективе возможна даже генерация видео?
Паша: Когда-нибудь точно появится и видео, да. Просто сейчас это не на первом плане. Есть задачи поважнее.
Главный вызов децентрализованной сети
— Если посмотреть шире: какие проблемы внутри Gonka сегодня еще никто не решил? Где находится тот технологический фронтир, к которому стоит подключать еще больше разработчиков?
Микола: На самом деле весь проект Gonka — это такой фронтир. Мы строим децентрализованную сеть, и у нас есть внутреннее противоречие, которое нужно разрешить. С одной стороны, сеть децентрализована. С другой — нам нужно добиться высокой производительности.
Одно дело, когда все машины собраны в одном дата-центре. Их можно комбинировать, между ними высокая скорость передачи данных, они доверяют друг другу. А у нас каждый участник независим и преследует собственные интересы. И вопрос в том, как сделать так, чтобы все они начали двигаться к общей цели.
Наверное, главный фронтир сегодня — создать такую систему мотивации участников, при которой каждый, работая независимо и пытаясь улучшить собственную систему, в итоге вносил бы вклад в развитие всей децентрализованной сети. Нужны правильные правила игры. И мы пытаемся к ним прийти. Изменение Decode PoC, динамические коэффициенты — всё это шаги к системе, где появится синергия между участниками и все начнут двигаться к общей цели максимально быстро и эффективно.
Не только Telegram: зачем Gonka живое общение
— На чем еще, помимо технологий, сообществу Gonka стоит сосредоточиться в ближайшие полгода?
Микола: Мне кажется, нам очень не хватает коммуникации. Мы все общаемся в Telegram, переписываемся. Но проблема в том, что ты пишешь сообщения в сжатом виде.
Другой человек читает, и теряется контекст — какие у тебя были намерения, что ты хотел сказать. Думаю, коммуникация могла бы быть намного лучше, если бы у нас было больше общих созвонов.
Кстати, надо отдельно отметить Демьяна. Мне кажется, он делает очень полезную работу для протокола, потому что пытается поддерживать коммуникацию между людьми. Он общается, работает в чатах, старается повышать уровень общения, вкладывает в это свои ресурсы.
Но мне кажется, что этого пока недостаточно.
Я даже думал о шведской традиции фика, когда люди собираются и какое-то время разговаривают обо всем, кроме работы. Почему бы нам не делать что-то подобное? Чтобы люди собрались, поговорили обо всем, кроме Gonka, посмотрели друг на друга как на живых людей. А потом уже вместе строили проекты и двигались дальше.
— И напоследок вернемся к названию вашей команды. Почему именно Kaitaku?
Микола: Мы с Пашей работали над системой резервирования нод, для которой понадобилось доменное имя. Мне очень нравится само понятие фронтира, когда у тебя есть возможность сделать шаг в неизведанное. По сути, весь проект Gonka — это такой шаг.
То, что мы делаем в Kaitaku — это тоже движение вперед. Это опасно, волнительно, но очень интересно. И мне кажется, гораздо приятнее, чем сидеть на стабильной работе. Делать этот шаг в неизвестное.
Мы начали искать домены со словом Frontier, но все они были заняты. И тогда нашли подходящее слово на японском — Kaitaku. Оно связано с идеей освоения неизведанных земель. Вот так и появилось название. Мне кажется, оно хорошо отражает то, что мы пытаемся делать.
Your support helps keep the blog independent
It helps us spend more time on analysis and original stories about the network.